Вчера я посетил Хамовнический суд, где судят Ходорковского и Лебедева.... Я долго думал на обратном пути о стеклянном ящике с тонированными стеклами. Зачем тонированные? ... Я пришел к выводу, что это особая форма издевательства. Я сидел в Саратове в простецкой клетке, в российском грубом сооружении, закрывали нас на висячие замки. Тюремный прогресс, впрочем, не замедляется, тюремный прогресс...
Безработных в России уже свыше семи миллионов и ста тысяч человек. Еще нет драк в очередях за дешевыми продуктами, еще у государства чекистов есть деньги заливать локальные пожары. Едва ли так будет продолжаться долгое время. Власть сцепила зубы, "никакой капитуляции" написано у власти на лице.
Я знаю, что бросаю вызов. Я знаю, что будет адски тяжело. Говорят, что у меня мало шансов. Но у меня никогда не было шансов. Идите за мной, я выведу вас к победе.
Комбинация экономического кризиса и отсутствия политических свобод в стране - чрезвычайно опасная для власти ситуация. Я хочу, чтобы власть (Кремль, Путин, Путин/Медведев, "Единая Россия", etc.) знала об этом. Усмирить кризис не в ее силах, но восстановить свободы - это она может.
Познакомившись в последнее время с либералами, демократами и правозащитниками, некоторых из них я оценил за мужественность, за принципиальность. В то же время мне стали ярко видны и недостатки этой среды - догматизм, негибкость, просто фанатизм какой-то в нежелании пересмотреть роль Ельцина, например, или роль Гайдара, или нежелание признать, что 3 и 4 октября 1993 года Ельцин совершил преступление.
Я высказался относительно нападения Грузии на Южную Осетию еще 8 августа. Линией ныне запрещенной партии во внешней политике с 1993 года было не только признание независимости, но и присоединение к России Абхазии и Южной Осетии и Приднестровья. Моя точка зрения, моя позиция была подкреплена личным участием в 1992 году в конфликтах в Абхазии и Приднестровье.
Солженицын умер. Масштаб его личности стал мне полностью понятен 4 августа. Он был большой человек. Я не отказываюсь от той критики, которой я его подвергал, все остается на местах, но вот констатирую, резюмирую: большой, исторический человек ушел в мир иной.
13-05-09, 21:17:17
